А вы в курсе?

По воле Господа: зачем Ватикану бюрократия и государственный контроль?

Опубликовано: 05.06.2018, 12:24         Просмотров: 240

«Человек на все времена»(1966) — классический британский фильм о Томасе Море, лорде-канцлере Англии, впоследствии причисленном католической церковью к лику святых. В одной из сцен фильма близкие Мора убеждают его арестовать безумного Ричарда Рича, потому что у них есть подозрения (впоследствии оправдавшиеся), что Рич – предатель и просто «дурной человек». Мор отвечает, что за это нельзя арестовывать, нет такого закона. Один из присутствующих возражает: «Есть закон! Закон Божий». На что лорд-канцлер парирует: «Пусть Бог его и арестует».

Роберт Болт, ученый-атеист, написавший сценарий к «Человеку на все времена», достаточно хорошо разбирался в католической философии, чтобы отразить в этом эпизоде одну из важнейших религиозных концепций: не всякий грех или недостаток характера оправдывает вмешательство властей.

Того, что Ричард Рич был предателем и лжецом, было недостаточно (и Мор это понимал), чтобы лорд-канцлер мог применить против него свои полномочия. Церковники на протяжении многих веков сходились во мнении, что силовой метод для устранения всякой социальной «болячки» часто оказывается хуже самой болезни.

Как отмечает Фома Аквинский, те, кто стоит у власти в миру, должны допускать определенное зло, чтобы не понести ещё большее зло и не лишиться добра. В ответ на возражения о том, что «закон Божий» требует действий, Фома Аквинский отмечает, что и Сам Господь терпим к душевным порокам:

«Град земной происходит из Града Божия и должен быть его образом и подобием. Несмотря на то, что Господь всеблаг и всемогущ, Он позволяет злу обитать в мире; Он не уничтожает его ради недопущения бОльшего зла и ради того, чтобы «не потерпело ущерба совершенство всеобщего блага»

Поэтому, когда Мор шутит о том, что Рича арестует Господь, он являет один из устоявшихся принципов католического мышления.

Философия Фомы Аквинского достаточно лояльна в сравнении с мировоззрениями других богословов. Блаженный Августин, например, считал государство абсолютным злом, которое оправдывает свое существование лишь тем, что сдерживает еще худшее зло.

Непереносимость государственной власти давно ушла в небытие: современным европейским епископам редко «достаются» правительства, которые бы им не нравились. Одним из последних примеров подобной лояльности стал представленный Ватиканом документ под названием «Oeconomicae et pecuniariae quaestiones» — «Экономические и финансовые вопросы. Замечания для этической оценки определенных аспектов современной финансово-экономической системы».

В СМИ документ чаще всего упоминается в связке с нынешним Папой Римским; на самом деле, он был составлен в недрах ватиканской бюрократии и отражает не столько мышление самого Папы, сколько общие настроения европейских интеллектуалов. Те и составляют подобного рода документы, которые почти никто не читает, и которые быстро забываются.

Тем не менее, «Oeconomicae et pecuniariae quaestiones» заслуживает определенного внимания, поскольку раскрывает одну из важных тенденций правления нынешнего понтифика. Под видом дискуссии, которая затрагивает вопросы этики и морали, звучит призыв к проявлению инициативы со стороны государства.

Епископы и впрямь могут поднимать вопросы легитимности действий человека в рамках нынешней экономической и финансовой системы, не выходя при этом за рамки сферы этики. В таком случае, написание подобных замечаний оставалось бы исключительно в их компетенции.

Однако, в настоящее время ими лоббируется идея о том, что методы принуждения со стороны государства являются единственно верным способом борьбы с «моральной недостаточностью» у людей.

В «Oeconomicae et pecuniariae» содержится множество заявлений, выдающих лояльность церковников властям. Например, звучит призыв к государственному регулированию кредитных инструментов: «…потребность в государственном регулировании, а также в оценке работы рейтинговых агентств, становится все более насущной, необходимы юридические инструменты, позволяющие санкционировать неверные действия и предотвращать опасность олигополии».

Кроме того, в Ватикане считают, что «налогообложение, если оно равномерно, не только выполняет фундаментальную функцию уравнивания и перераспределения богатства в пользу тех, кто нуждается в соответствующих субсидиях, но также поддерживает инвестиции и рост экономики»

Есть и такое заявление: «Было подсчитано, что минимального налога на транзакции, совершенные в оффшорах, будет достаточно, чтобы решить проблему голода в мире: почему мы не в состоянии мужественно пойти на этот шаг?»

В документе объемом чуть менее 10 000 слов подробно описывается все актуальные проблемы современной экономической системы.

Многие выводы в представленной бумаге не подкреплены экономическими данными: невольно возникает вопрос, действительно ли миру нужн изыскания среднего ватиканского бюрократа по вопросам обмена кредитными дефолтами?

Что важнее, в документе, который должен предлагать реальные решения для экономики, не содержится упоминаний о центральных банках.

Учитывая ошибки в экономическом анализе, который делали явно некомпетентные люди, совершенно не ясно, каким образом предлагаемые правовые санкции решат указанные проблемы. Вместе с этим, очевидно, что авторы предлагают устранить проблему жадности активными действиями государства. Они выступают за новые налоги правила, которые должны быть реализованы властями в финансовом секторе ради борьбы с «неизлечимыми пороками».

В итоге, авторы возвращают нас к концепции, известной как «универсальное предназначение товаров». Её суть — в благотворительности, в том, что, что нужно добровольно и щедро разделять своё имущество с бедными. В IV веке Амвросий Миланский охарактеризовал это так:

«Ты раздаешь бедным вовсе не свое добро, ты возвращаешь им их собственное. Ибо ты присвоил из того, что дано всем в общее пользование. Земля принадлежит всем, а не одним лишь богачам, и тех, кто не трудится на ней, меньше, нежели тружеников. Итак, ты отдаешь долг, а вовсе не сыплешь щедротами».

Но как этого достичь? Государство будет отбирать добро у «богатых» и перераспределять его, применяя насилие в случае непослушания? В этом и состоит природа налогообложения. Если так, то как это можно назвать благотворительностью, если она не добровольна?

Видимо, в сознании многих современных епископов это совершенно законная функция государства; правозащитники назовут это «милосердием» или вопросами «общего блага».

Раньше понимание благотворительности было несколько иным.

Августин Блаженный в письме ко вдове Пробе, просит её быть благодетельной: «Многие святые мужи и жены <…> раздали всё своё богатство бедным и тем самым приумножили его в сокровищнице небес»

Но, отмечает далее Августин, богатая вдова должна сама решить, как распорядиться своим имуществом: «Если же боишься поступать так из-за каких-либо обязательств перед семьей, то ты сама знаешь, сколько пожертвовать из своего богатства перед лицом Бога…»

Таким образом, даже епископ не вправе решать, в какой степени богатому человеку нужно его или ее имущество. Насколько более нелепо было бы утверждать, что гражданские власти уполномочены перераспределять богатства, чтобы уравнять доходы, а также наказать тех, кто недостаточно «благодетелен»?

Обратите внимание, что живший в пятом веке святой Августин, в отличие от своих современных католических братьев, не пускается в философские размышления о кредитных дефолтах и не читает Пробе лекцию о том, следует ли ей воспользоваться налоговым прикрытием.

Да, экономика поздней Римской империи была устроена куда проще сегодняшней. Но и Августин Блаженный, по примеру бюрократов Ватикана 21 века, мог бы при желании «предложить» местным властям ввести конкретные правила и налоги. Но, по счастью, Августина занимали вопросы, куда более подходящие для епископа.

В наше время сцена с Томасом Мором разыгралась бы совсем иначе. Вряд ли кто-то ответит словами «нет такого закона» на фразу «арестуй его!» Вместо этого звучат бесконечные требования кого-то арестовать, что-то реформировать и навязать добродетель тем несчастным, которые « неправильно инвестируют»или покупают «неправильные» товары. Если «Закон Божий» подразумевает, что богатые всё отдают бедным, то зачем полагаться только на увещевания и мораль? Почему бы не навязать экономическую систему, в которой благотворительность будет обязательна под страхом тюремного заключения? Действительно, когда под рукой такие мощные рычаги давления, зачем терпеть какие-либо отклонения?

Фома Аквинский учил, что Господь терпелив к бесконечной человеческой немощи. Но при Фоме не было современного бюрократического государства. Того, которое есть у нас. Так что, нам лучше знать.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.



Комментарии (0)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*
Website