А вы в курсе?

В чем причина политического радикализма «злого белого человека»?

Опубликовано: 28.02.2017, 10:19         Просмотров: 1 078

Известный американский социолог Майкл Киммел – один из ведущих мировых экспертов по истории маскулинности. В своем недавнем исследовании он коснулся темы массовых убийц (которыми в подавляющем большинстве случаев являются белые мужчины), а также взаимосвязи между мужественностью и политическим экстремизмом.

— Ваша книга «Агрессивные белые мужчины: конец эпохи американской мужественности» будет переиздана в апреле этого года, так?

— Да. В 2009 году аналитик Дэрил Джонсон выпустил отчет, из которого следовало, что экстремистские движения в тот момент были на подъеме. Доклад превратился в настоящий политический футбол: республиканцы были разгневаны на то, что политически обусловленное паникерство приравнивало ненасильственные консервативные и либеральные группы к террористам.

— Расскажите больше о Вашей книге. Когда он выходит?

— Она основана на интервью с четырьмя различными группами по всему миру. Одной из них является организация в Швеции, которая помогает молодым неонацистам и скинхедам выйти из экстремистских движений. Другая – в Германии, она проводит ту же работу с немецкими неонацистами. Есть еще американская группа «Жизнь после ненависти», созданная бывшими членами ультраправого экстремистского движения. Четвертая группа располагается в Лондоне, помогает экс-джихадистам вернуться к нормальной жизни.

О чем моя книга? О том как молодые люди попадают в эти движения и как они оттуда уходят. И о том как связано их восприятие своей мужественности с крайним проявлением агрессии. Эти ребята действительно верят, что никому не нужны в этом мире и что они отвергнуты.

Участие в такого рода движениях дает им подтверждение их мужественности. Хотя, тут есть, конечно, ряд различий. Экс-неонацистам, которые проходят через программу в Швеции, в среднем 16 или 17 лет. Немецкие ребята намного старше и их жизненный опыт сильно отличается. Многие из них – бывшие грабители, мелкие преступники, после тюрьмы они становятся гораздо более агрессивными и жестокими.

В своей книге я много писал о силе музыки. Неонацистский рэп довольно сильно распространен в Швеции, Германии, США. Политики и исследователи, как правило, игнорируют вопросы мужественности, когда пытаются понять как люди попадают в эти движения. Моя задача донести до них: если вы игнорируете вопросы мужественности, рассматривая подобные явления, вы не сможете помочь этим ребятам выбраться.

Еще один ключевой момент, который я затрагиваю в своей книге. Представления о мужественности, которые управляют молодыми людьми, присоединяющимся к радикальным группировкам, основаны на глубоко укоренившемся чувстве униженности.

Писатель Джеймс Гиллиган, тоже написавший книгу о насилии, как-то заметил: «Если я чувствую себя маленьким, я заставлю и вас почувствовать себя маленькими». Общаясь с экстремистами, я обнаружил, что практически все они испытывали чувство унижения и стыда.

В своем знаменитом заявлении Усама бен Ладен говорил о Западе как об униженном мусульманском мире… мол, консервативные мусульмане были унижены гиперсовременным обществом и космополитической макдональдонизацией мира. Для них восстановление халифата VII века – это способ восстановления своей исконной мужественности.

И очень часто, разговаривая с немецкими, шведскими и американскими ребятами, я понимал, что их вступление в экстремистские ряды – это явление к политике не имеющее никакого отношения. Многие из них, особенно американские парни, подверглись сексуальному насилию в детстве, их часто избивали и издевались над ними. Вырастая, они испытывали чувство глубокого стыда. Они плохо учились в школе, у них не было друзей, они пребывали в постоянной депрессии. А потом они вдруг обретали общество, в котором, как им казалось, они смогут вернуть и утраченное чувство собственного достоинства. Более того, в какой-то момент им начинало казаться, что они выполняют чуть ли не священную миссию.

— В своей книге вы затрагиваете тему роста мужского правозащитного движения. Правозащитники давно поднимают вопрос выгод и привилегий, которые при разводе получают матери-одиночки, но не отцы-одиночки. Как вы думаете, сможет ли Трамп реально повлиять на изменения в законодательстве и политике?

— Я не испытываю симпатии к той группе отцов-одиночек, которые во всем винят женщин и феминизм. Но я думаю, что суды не успевают реагировать на изменения в обществе. Отцы изменились. Гораздо больше мужчин сегодня участвуют в уходе за детьми. Но у меня складывается такое ощущение, что наши законы до сих пор живут в эпоху Дона Дрейпера, когда мужчины были кем-то вроде помещиков у себя дома.

С другой стороны, последнее калифорнийское исследование показало, что 80% разводящихся пар заключают договоренность о совместном опекунстве. Таким образом, мы говорим только о 20% случаев, когда отцы остаются отцами-одиночками. И лишь часть из них хотят совместной опеки. При этом, мать хочет остаться единственным опекуном, потому что намерена покинуть страну, хочет поменять работу или построить новые отношения.

— Что Вы думаете по поводу бесконечной дискуссии о том, должны ли мужчины быть жесткими и жестокими? Является ли это продуктом сугубо социальным или здесь включаются еще биологические факторы? Это вопросы природы или воспитания? Или и то и другое вместе взятое?

— Я думаю, что это бессмысленное обсуждение. Это и природа, и воспитание, которые всегда тесно переплетены. Тестостерон может как развиться в агрессивной среде, так и начать реагировать на не в какой-то момент. Мне кажется, что нельзя понять естественные биологические условия, при которых развивается насилие, без понимания социальных условий. Также как нельзя понять социальные условия, провоцирующие агрессивное отношение к миру, без понимания биологических условий, в которых живет тот или иной человек.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.



Комментарии (0)