А вы в курсе?

Жизнь в Иране накануне большой экономической войны

Опубликовано: 07.06.2018, 15:00         Просмотров: 649

Горные ветры и запах шафрана на улицах Мешхеда: мы в самом сердце Древнего Шелкового пути. До Афганистана на востоке – три часа на машине по новой дороге. До северной границы с Туркменией примерно столько же. На северо-западе — Каспийское море, на юге — Индийский океан и порт Чабахар, врата в индийскую часть Шелкового пути. Между Тегераном и Мешхедом прокладывают железную дорогу. Строят её китайцы.

Пепе Эскобар, журналист и автор книг «Глобалистан: Как глобальный мир растворяется в жидкой войне» (Globalistan: How the Globalized World is Dissolving into Liquid War), «Блюз Красной зоны: Портрет Багдада во время осады» (Red Zone Blues: a snapshot of Baghdad during the surge) и «Обама создает Глобалистан» (Obama does Globalistan), «Империя хаоса» (Empire of Chaos) съездил в Иран и делится своими впечатлениями в статье для Аsia Times.

Мы приехали в Мешхед на независимую конференцию «Новые горизонты». Среди нас есть и американцы: их визовые заявления рассматривали на самых высоких уровнях иранского правительства.

Только что кончилась гроза, и нас везут на автобусе к великолепному Мавзолею Имама Резы. Я еду с Александром Дугиным, которого называют «самым опасным философом в мире» и путинским Распутиным.

Дебаты и обсуждения

Мы горячо спорим о… нет, не о геополитике. О музыке, о боссанове. Вместо Сунь-цзы и Макиавелли поминаем Тома Жобима и Жуау Джилберту.

Персия всегда была страной интеллектуалов. На конференции, после кофе-брейка, мы собрались и решили организовать собственные мини-дебаты, без камер и микрофонов.

Дугин говорит о многополярном мире, каким он должен быть: о многообразии, торжестве антропологии плюрализма, суверенности поясов. Мы обсуждаем подвохи евразийской идентичности, исламской идентичности, говорим об Индии, Европе, Африке…

Затем иранский ученый Блейк Арчер Уиллиамс (это его псевдоним) рассказывает о священном устроении шиизма в исламе.

Карадж – довольно оживленный трехмиллионник, расположенный в часе езды от Тегерана. Рано утром я вхожу в аудиторию в хавзе — исламской семинарии. Во время предыдущих поездок я уже посещал хавз в городе Кум, но в женской школе прежде не бывал. Здесь проживает 2 275 студенток со всей провинции Альборз, в том числе те, кто учится в докторантуре. Им преподают философию, психологию, экономику и политику. По окончании некоторые из них отправятся за границу, заниматься преподаванием в исламских и неисламских странах.

Звучащие вопросы и ответы задевают за живое. Многие мои собеседницы уже работают учителями, большинство из них станут учеными. Они задают трудные вопросы; некоторые из них невероятно подкованы. Им хочется как можно больше узнать о жизни на Западе.

Высокие образовательные стандарты

На следующий день я посещаю Исламский университет Азад. Азад – это более 4 миллионов выпускников, 1,4 миллиона студентов, 29 000 преподавателей, свыше 470 университетских городков и исследовательских центров и 617 аффилированных средних школ. Филиал в Карадже занимает второе по важности место.

Азад впечатляет. Может быть, это и не Калифорнийский университет, но кампус на холме в Иране утрёт нос многим престижным университетам Европы. Отдельная тема — стоимость обучения, в год выходит всего $ 1000. Санкции? Какие санкции? Большая часть оборудования не обновлялась с 1980-х годов, но у них есть все, что им нужно. Заслуженный архитектор Али Каземи, который окончил Университет Париж X — Нантер и 16 лет проработал в Париже, утверждает, что академические стандарты здесь очень высоки.

Ректор Мохаммад Хасан Борханифар, ранее работавший в Киргизском национальном университете в Бишкеке, сам открывает нам двери. За мной присматривает Мохаммад Хашамдар с факультета иностранных языков. Я общаюсь с деканами всех факультетов и провожу встречу формата «вопрос-ответ» со студентами факультета международных отношений.

Всех интересуют подробности о новой форме финансовой атаки со стороны Казначейства США, которая может оказаться хуже настоящей «горячей» войны. Осталось чуть более двух месяцев до введения запрета на покупку доллара, стали, угля и драгоценных металлов; иранский импорт в США будет приостановлен, авиация и автомобильная промышленность будут подвергнуты санкциям.

Американскому «Аэробусу», возможно, придется отменить многомиллиардные сделки с Ираном. Один из профессоров в области информационных технологий сказал мне, что Иран будет закупать у русских отличные суперджеты «Сухого». Вместо Пежо будет корейский Хёндай.

Мои собеседники рассказывают о последних инвестициях Total, Airbus, BASF, Siemens, Eni. Филиал Saipem и Национальная иранская нефтяная компания NIOC заключили контракт ($5 млрд) по разработке нефтяных и газовых месторождений и последующим поставкам энергоресурсов в Европу. Они подтверждают, что если Total приостановит разработку 11-й фазы газового месторождения Южный Парс, то китайская нефтегазовая корпорация CNPC одержит верх.

Почти 70% экспорта иранской нефти приходится на Азию, 20% идёт в Европу. Около 90% того, что Евросоюз закупает у Ирана — это нефть. В основном она экспортируется в Испанию, Францию, Италию, Грецию, Германию и Нидерланды. Дик Чейни, занимавший ключевые должности при четырех американских президентах, понимал, что Иран в этом смысле — настоящая находка. Объём запасов нефти и газа в стране оценивается в баснословные $45 трлн.

Разнообразие генофонда

Я слегка ошарашен тем, что имам пятничной молитвы (который является представителем Аятоллы Хомейни в Карадже) понятия не имеет о новых дорогах Шелкового пути. Подобно тому, как древний Шелковый путь позволил буддизму зачать культуру Китая, Иран, Индию и Китай ждут новые культурные пересечения. Речь идёт о создании своего рода трансевразийской «лаборатории», в которой молодые хорошо образованные люди, представители разных генофондов, будут искать новые творческие решения.

Загруженность автострады в Лос-Анджелесе меркнет в сравнении с чудовищной трехчасовой пробкой на пути из Тегерана в Карадж. А ведь расстояние между городами всего 25 км. В памяти всплывают все известные мне персидские ругательства. Я опоздал на ужин с профессором Маранди из Тегеранского университета; в итоге, мы списываемся по Whatsapp – совсем как наследный принц Саудовской Аравии и Джаред Кушнер.

Повседневная жизнь в жутко перенаселенном Тегеране соответствует уровню жизни обычной развивающейся страны. У всех есть машина, смартфон и доступ к Wi-Fi. Одновременно с этим, всюду присутствует дух древней персидской цивилизации, появившейся за тысячелетия до принятия ислама.

Куда бы я ни пошел, я словно попадаю назад в 70-е; всей инфраструктуре, по меньшей мере, лет сорок, но все исправно работает. Всё, кроме времени: Иран – страна магического реализма и неожиданных чудес, которые случаются, когда, казалось, нет никаких надежд.

Новое поколение умников и умниц

В Мешхеде я стал гостем на политическом ток-шоу на канале «Хорасан», в студии, идеально сохранившейся с 70-х годов. В течение получаса я анализирую Совместный всеобъемлющий план действий. Мой переводчик — высококвалифицированный специалист по импорту и экспорту.

Реальная инфляция пока что равняется 16% в год. Валютная инфляция намного выше. Безработица среди молодежи составляет 30%(!) – это в стране с численностью населения 80 млн и средним возрастом 29 лет. 40% населения – молодые люди в возрасте до 24 лет. Одному из моих переводчиков в Карадже 24 года; он выучил английский по DVD, но не может устроиться на работу и снять отдельное жильё.

Из-за последней девальвации иранского риала средняя зарплата по стране упала примерно до $250 в месяц. Аренда квартиры площадью 40 кв м в районе Азадского университета стоит не менее $200 в месяц.

Поздно вечером я зашел в кафе в Мешхеде, заказал пиццу. Чек вышел на 200 тыс риалов, это чуть больше $3. Курс евро на черном рынке дошёл почти до 80 тыс риалов.

СМИ

Телеграм заблокирован, но все продолжают пользоваться им наравне с WhatsApp. Некоторые сервисы VPN работают, некоторые нет. Не факт, что блокировка связана с распространением антиправительственных слухов во время январских уличных протестов в Иране, начавшихся с Мешхеда.

Элаэ закончила магистерскую языковую программу во Франции, Боджан получил степень кандидата экономических наук в штате Сан-Диего, Аюб Фархонде изучает терроризм в исследовательском институте при центре «Хабилиан». Все этим молодые люди удивлены тем, как «странно» на Западе освещается всё происходящее в Иране.

Анализ, который провели высокообразованные специалисты из Мешхеда и Тегерана, показывает, что протесты преимущественно носят экономический характер: подобные беспорядки начинаются, когда Вашингтонский консенсус заставляет правительства сокращать субсидии. В настоящей революции в Иране участвовали бы религиозные деятели, интеллигенция и рыночные торговцы.

На этот раз бастовал рабочий класс в небольших провинциальных городах. Миллионы людей в Иране зависят от государственных зарплат и субсидий, в то время как команда президента Рухани состоит из неолибералов.

Конечно, имеет место критика правительства – в основном ругают клерикальную верхушку, а не команду Рухани. Предприниматели рассказали мне о невообразимой степени коррупции на уровне министров, но выяснить какие-то реальные цифры невозможно. 

Пасдаран (Корпус Стражей Исламской революции, сокр. КСИР – наиболее влиятельная военно-политическая организация в Иране) держит под контролем большую часть экономики и системы соцобеспечения, а также клиентскую систему, через которую осуществляется жесткий социальный контроль.

В то же время, если смотреть на Иран реально, а не из кабинета без окон в Вашингтоне, становится ясно, что мечты советника по нацбезопасности Джона Болтона о «цветной революции», которую должны совершить Моджахедин-э Халк , потерпят крах. В Иране моджахедов презирают. В предстоящей экономической войне иранское общество не станет ни в чем обвинять ни Хаменеи, ни Рухани.

Европа в замешательстве

Персидское гостеприимство, изысканность и тонкость никого не оставляют равнодушным. Все это с трудом сочетается в тем образом Ирана, который создается на Западе. Иран не стремится к изоляции, это в Вашингтоне хотят, чтобы он был изолирован.

Поэтому не удивительно, что Европа находится в замешательстве. Евросоюз запустит закон 1996 года, который освобождает европейские компании от соблюдения санкций США, таким образом защищая их от последствий «внетерриториального применения законодательства третьей страны». Вездесущий вопрос: «Европейцы будут за нас или за американцев?»

В то же время, иранцы не хотят подражать Западу. Лучший способ убедиться в этом – несколько раз посетить Мавзолей Имама Резы. Я ходил туда рано утром, днем после шторма и ночью.

Храм (Мавзолей) Имама Резы, известный также под названием Астан-и Кудс Разави, это чудо, запечатлившееся в золотых и бирюзовых куполах, богатых минаретах и подворьях общей площадью больше миллиона квадратных метров. При храме находится крупнейшая и старейшая в Иране общественная организация. Многовековая административная структура охватывает восемь генеральных дирекций, более 50 промышленных, сельскохозяйственных и сервисных компаний, свыше 15 культурных и исследовательских учреждений, в которых учатся по меньшей мере 12 000 студентов.

Публичная библиотека XII века при храме является одной из старейших в мире, наряду с Александрией и Ватиканом. Аятолла Хомейни лично распорядился о её сохранении. Библиотека насчитывает четыре миллиона книг на более чем 90 языках мира. У библиотеки Мешхеда есть филиал в Индии, а также фонд документов, в котором хранится более 18 млн источников, среди которых образец VII века, связанный с имамом Али.

Перед тем, как улететь ночным рейсом в Доху, я в последний раз посетил храм в обществе двух замечательных почитателей истории из Италии: блестящего журналиста Джульетто Кьезы и писателя Роберто Квальи. Шёл первый день Рамадана. Мы были поражены сочетанием эстетики, духовности и традиций.

Целые семьи собираются на импровизированные пикники, болтают, делают селфи; всюду играют дети. Вместо того, чтобы зацикливаться на идее «Большого брата», как это делают люди на Западе, они предпочитают проживать жизнь при храме. Один правительственный инсайдер в Тегеране сказал мне, что это и есть самый настоящий «третий день по Писанию»…

Китайский вагон с семенами подсолнечника держит путь из Монголии в Тегеран. Пускай псы войны лают себе дальше: древний (а теперь и новый) Шелковый путь продолжается.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.



Комментарии (0)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*
Website