Нефть

Крах Венесуэлы станет крахом нефтяной эры

Опубликовано: 08.02.2019, 19:38         Просмотров: 1 214

Одни связывают кризис в Венесуэле с коррумпированным режимом Николаса Мадуро, другие – с вмешательством Соединенных Штатов, которые много лет мечтают вернуть латиноамериканскую страну с огромными запасами нефти под свой контроль.

Однако ни одна из сторон не осознает реальной угрозы краха Венесуэлы: кризис этой страны станет началом конца нефтяной эпохи.

Почему такая страна как Венесуэла, имея крупнейшие в мире запасы сырья, не может их разрабатывать?

В последнее время мир перешел от дешевого, «легкого» сырья к новым видам нефтепродуктов, добывать которые сложно и дорого.

Для такой страны как Венесуэла, страдающей от неэффективного внутреннего экономического управления и санкционного давления США, такое падение рентабельности стало роковым.

После избрания Уго Чавеса в 1999 году США постоянно искали повод вмешаться и подорвать авторитет его правительства. Пока западные СМИ брюзжали о неудавшемся социалистическом эксперименте в Венесуэле, мало кто задумывался о разрушающем влиянии внешней политики США.

До Чавеса

Когда-то Венесуэла была для США союзником мечты, образцом рыночной экономики и крупным производителем нефти.

Еще в 1990 году издание The New York Times описывало ее как «одну из старейших и наиболее стабильных демократий Латинской Америки», прогнозируя, что на фоне геополитической нестабильности на Ближнем Востоке Венесуэла «сыграет заметную роль в энергетике США». В то время венесуэльская нефть помогала «компенсировать дефицит, вызванный эмбарго на сырье из Ирака и Кувейта».

Однако издание умолчало о глубоком экономическом кризисе, в котором пребывала страна. Как отметил ведущий эксперт по Латинской Америке Хавьер Корралес, Венесуэла так и не оправилась от валютных и долговых кризисов, которые она пережила в 1980-х годах. Экономический хаос царил здесь и в 1990-е годы. Корралес отмечал: «Уровень инфляции в стране был одним из самых высоких в регионе, экономический рост был зависим от нефти, показатель ВВП на душу населения замедлялся, росла безработица и увеличивался дефицит государственного сектора — несмотря на постоянное сокращение расходов».

До Чавеса венесуэльская политическая система (которую одобряли США и поддерживали такие международными институты, как МВФ) по сути рушилась.

В 1996 году газета The New York Times писала, что венесуэльские семьи тратят на продукты питания 72% от своего дохода, в то время как раньше тратили только 28%.

«Средний класс сократился на треть. На теневую экономику приходится 53% рабочих мест, в конце 1970-х годов было 33%», — отмечало издание.

The New York Times возлагала вину за усугубление кризиса на «щедрое» правительство Венесуэлы и его вмешательство в экономику. И всё же газета признала влияние МВФ и пропагандируемых ей методов жесткой экономии.

В материалах для Лондонской школы экономики профессор Джонатан ДиДжон из Научно-исследовательского института социального развития при ООН писал, что поддерживаемая США экономическая «либерализация» не только оживляла инвестиции и экономический рост, но и способствовала их ухудшению.

Корралес отмечал: «Экономический коллапс и крах партийной системы тесно связаны между собой. Неспособность Венесуэлы реформировать свою экономику делала существующих политиков все более непопулярными. Они, в свою очередь, предпочли реальным реформам политику популизма».

Мертвая нефть

Сейчас модно винить режим Чавеса в крахе венесуэльской нефтяной промышленности, однако приватизация Кальдером нефтяного сектора не смогла предотвратить падение нефтедобычи, достигшего в 1997 году пика в 3,5 млн баррелей в день. К 1999 году, когда Чавес впервые вступил в должность, добыча упала примерно на 30%.

Производство стремительно падало все последние 20 лет.

Основная масса венесуэльской нефти — это не обычное сырье, а так называемая тяжелая нефть, требующая нетрадиционных методов добычи. Добыча тяжелой нефти – процесс гораздо более дорогостоящий. Более того, у тяжелой нефти более низкая рыночная стоимость из-за трудностей переработки. Теоретически, тяжелую нефть можно добывать без убытков, но для достижения этой цели необходимы большие инвестиции.

Затратность производства являлась основной причиной, по которой добыча нефти в Венесуэле становилась все более нерентабельной. В период между 2005 и 2008 годами, когда цены на нефть достигли пика, мировая добыча обычного сырья начала сокращаться, и многие страны начали переходить на нетрадиционные источники.

Для измерения трудности добычи сырья используется критерий EROI, в рамках которой измеряется отношение количества пригодного к использованию энергоресурса, к количеству энергии, затраченной на получение этого ресурса. Концепция была впервые предложена ученым-экологом из Университета штата Нью-Йорк, профессором Чарльзом Холлом. Он доказал, что чем больше мы потребляем, тем больше мы используем, оставляя всё меньше «избытков» для поддержки социальной и экономической активности.

Даже когда производство растет, качество производимой энергии снижается, ее стоимость увеличивается, прибыль отрасли сокращается, а излишков становится меньше. По мере того, как объем избыточных энергоресурсов, нужных для поддержания экономического роста, сокращается, способность экономики покупать ту же самую нефть снижается. Экономический спад связан с отсутствием доступности нефти, что приводит к обвалу рыночных цен.

То есть самые дорогие нетрадиционные нефтегазовые проекты потенциально невыгодны, если они не могут найти способы покрыть свои убытки за счет внешнего финансирования: субсидий правительства или расширенных кредитных линий. И в этом ключевое различие между Венесуэлой и такими странами, как США и Канада, где чрезвычайно низкие уровни EROI поддерживаются за счет огромных многомиллиардных займов.

Ряд ученых оценивают показатель EROI при добыче тяжелой нефти примерно в 9:1. Для обычной нефти, добывавшейся до 2000 года, пропорция составляла 20:1. В отличие от США и Канады, Венесуэла перед Чавесом претерпела неолиберальные разрушения и расширение долга. Это заведомо затрудняло дальнейшие инвестиции или субсидии в нефтяную промышленность.

В этом плане Венесуэла не была готова к обвалу цен на нефть после 2014 года, в отличие отс ее более богатых западных конкурентов. Крах нефтяной промышленности Венесуэлы нельзя свести к геологическим факторам, хотя нет никаких сомнений в том, что эти факторы и их последствия, как правило, недооцениваются. Обширные запасы Венесуэлы намного дороже и сложнее вывести на рынок, чем стандартную нефть.

С 2008 года добыча нефти снизилась более чем на 350 тыс. баррелей в день и более чем на 800 тыс. в день в сравнении с пиковым уровнем 1997 года. Это привело к падению чистого экспорта более чем на 1,1 млн баррелей в день (с 1998 года). Венесуэла все чаще импортирует легкую нефть, чтобы смешивать ее с тяжелой в процессе переработки, а также для внутреннего потребления.

В настоящее время увеличиться может только добыча сверхтяжелой нефти в нефтеносном поясе реки Ориноко, при этом добыча обычной нефти продолжает стремительно падать. Прибыль от экспорта сверхтяжелой нефти остается низкой из-за высоких затрат на смешивание и транспортировку сырья.

Безумие бесконечного роста

К сожалению, так же, как и его предшественники, Чавес не оценил всех сложностей. Он смотрел на всё упрощенно через призму своего социалистического эксперимента.

С 1998 года до 2013 года «социализм» Чавеса в нефтяной отрасли привел к сокращению бедности с 55% до 34%, помог 1,5 млн взрослых обучиться грамоте, предоставил услуги здравоохранения 70% населения. Очевидный прогресс был обеспечен нефтяными доходами.

Однако вместо того, чтобы вкладывать доходы от нефти обратно в добычу, Чавес потратил их на соцпрограммы, не задумываясь об отрасли, из которой он черпал доходы, и ошибочно полагая, что цены на нефть всегда буду оставаться высокими. Доходы Венесуэлы на 96% обеспечивались нефтью, поэтому, когда из-за глобального перехода на тяжелое сырье цены упали, у Чавеса не осталось валютных резервов, на которые можно было бы рассчитывать.

И когда у него закончились нефтяные деньги, он сделал то, что принялись делать правительства во всем мире после финансового краха 2008 года: он просто начал печатать деньги.

В итоге подскочила инфляция. Одновременно Чавес зафиксировал обменный курс, поднял минимальный размер оплаты труда, заморозив цены на основные товары, такие как хлеб. Многие предприятия, продающие товары первой необходимости или вовлеченные в цепочку их производства, стали убыточными, они больше не могли платить своим работникам. Чавес сократил субсидии фермерам и другим отраслям промышленности. Многие предприятия в конечном итоге продавали свои товары на черном рынке, пытаясь получить прибыль.

Экономический кризис усиливался, добыча нефти снижалась, а Чавес возлагал надежды на модернизацию экономики за счет крупных государственных инвестиций в новые самостоятельные или совместно управляемые отрасли. Эти инвестиции почти не принесли результатов.

Валютные резервы были истощены, правительству пришлось сократить импорт более чем на 65% с 2012 года, одновременно сократив социальные расходы до более низкого уровня, чем было во времен строгой экономии в 1990-х годах. «Социализм» начался с неустойчивых социальных расходов и вылился в катастрофические уровни жесткой экономии.

Рост черного рынка и организованной преступности, используемой как правительством, так и оппозицией, стал образом жизни. Экономика, производство продуктов питания, здравоохранение и базовая инфраструктура в одночасье рухнули.

Глобальное потепление

Климатические изменения ускорили и без того головокружительную спираль кризисов. В марте 2018 года на фоне гиперинфляции и рецессии правительство ввело нормирование на электроснабжение в 6 западных штатах. Подобный шаг был предпринят еще 2 годами ранее, когда в апреле 2016 года запасы водохранилища при ГЭС «Эль-Гури» достигли рекордно низкого уровня.

Венесуэла вырабатывает около 65% электроэнергии за счет гидроэнергетики, оставляя как можно больше нефти на экспорт. Поставки электроэнергии столкнулись с угрозой засухи, вызванной последствиями глобального потепления.

Хорошо известно, что интенсивность и частота Эль-Ниньо (колебание температуры поверхностного слоя воды в экваториальной части Тихого океана) зависит от изменений климата. Новое исследование воздействия глобального потепления в Венесуэле показало, что в период с 1950 по 2004 годы 12 из 15 случаев Эль-Ниньо совпали со временем, когда «среднегодовой сток» воды в бассейне реки Карони был «меньше исторического значения».

В период с 2013 по 2016 год усиление цикла Эль-Ниньо говорило о том, что в Венесуэле было мало дождей. В стране случилась самая за последние полвека сильная засуха, которая серьезно повлияла на управление энергосистемой страны, в результате чего произошло отключение электроэнергии.

На обширных территориях Венесуэлы, где уже наблюдается дефицит воды, начнется опустынивание. Деградация земель и уменьшение количества осадков приведут к обвалу в производстве кукурузы, черных бобов и бананов на большей части территории страны. Эксперты прогнозируют, что некоторые регионы страны будут получать на 25% меньше воды, чем сегодня. А это значит — еще меньше электричества.

К сожалению, ни одно их правительств Венесуэлы никогда не принимало всерьез необходимость учитывать климатические условия, максимально наращивая добычу нефти и усиливая практику сжигания газа с интенсивным выбросом CO2.

Экономическая война

По мере сокращения импорта энергоресурсов способность страны нормально функционировать снижается. Государство рушится, и появляются новые более мелкие центры силы, конкурирующие за контроль над тающими ресурсами.

На этом фоне сообщения о торговле продуктами питания как о средстве ведения «экономической войны» вполне реальны. Все стороны заинтересованы в том, чтобы продавать товары на черном рынке, что является прямым результатом краха экономики, ретроградного государственного контроля над ценами и дикой спекуляции.

Государственные СМИ Венесуэлы выявили случаи, когда частные компании, занимающиеся накоплением средств, налаживали тесные связи с оппозицией. В ответ правительство присвоило огромные активы, сельскохозяйственные угодья, пекарни, другие предприятия — но не смогло поднять производство.

Появляется всё больше свидетельств того, что правительство Мадуро занималось не просто накоплением, а массовым хищением государственных средств. Хорхе Джордани, занимавший пост министра финансов при Уго Чавесе, подсчитал, что было присвоено около $300 млрд.

Однако настоящая экономическая война ведется не внутри Венесуэлы. Войну ведут США, вводя режим драконовских санкций, усугубляющих крах.

Бывший специальный докладчик ООН в Венесуэле Альфред де Зайас раскритиковал США за участие в «экономической войне» против Венесуэлы. Он подтвердил чрезмерную зависимость страны от нефти, плохое управление и коррупцию, однако обвинил санкции США, ЕС и Канады в «убийстве» венесуэльцев.

Цели США довольно прозрачны. В интервью с FOX News, о котором, кстати, практически не рассказывали СМИ, советник президента США по национальной безопасности Джон Болтон пояснил: «Мы ориентируемся на нефтяные активы. Это самый важный источник дохода для правительства Венесуэлы. Сейчас мы пытаемся определить, что с этим делать. Мы ведем переговоры с крупными американскими компаниями… Я думаю, что мы пытаемся достичь конечного результата… Это будет иметь большое значение для США в экономическом плане, если бы мы могли начать инвестировать в американские нефтяные компании и развивать нефтяные возможности в Венесуэле».

Грядущий нефтяной кризис

Неудивительно, что Болтон стремится расширить американские энергетические компании в Венесуэле.

Североамериканские НК, занимающиеся разведкой и добычей, отметили, что их чистый долг вырос с $50 млрд в 2005 году до почти $200 млрд к 2015 году.

Дешевые кредиты позволили промышленности расти, но неизвестно, как долго это будет продолжаться.

Ожидается, что добыча сланцевой нефти и газа в США достигнет пика примерно через 10 лет  - либо через 4 года. Это касается не только США. Европа уже переживает фазу упадка, а российские нефтяники ожидают пика в ближайшие несколько лет. Покуда растет спрос Китая, Индии и других азиатских держав, все они будут стремиться к надежным поставкам энергии, будь то на Ближнем Востоке или в Латинской Америке. Но это предприятие будет не из легких и не из дешевых. И явно не принесет пользу планете.

Какими бы ни были конечные причины, ужасающий крах Венесуэлы дает надежды на будущее для крупных производителей нефти, таких как США. Америка наслаждается процветанием своей нефтяной промышленности, но как долго это продлится и насколько это устойчиво? Такие «неудобные» вопросы осмеливаются задавать лишь немногие ученые.

Это не значит, что добыча нефти прекратится. Но какие бы технологические инновации ни использовались, они вряд ли помогут избежать увеличения затрат на добычу и переработку до того, как ископаемое топливо поступит на рынок. Избыточная энергия для обеспечения общественных благ будет сокращаться.

Между тем экологические последствия заставляют инвесторов переосмысливать жизнеспособность этих отраслей и риск того, что они станут незавершенными активами. Тогда о бесконечном экономическом росте говорить уже не придется. В любом случае, по мере перехода в пост-углеродную эру, придется вырабатывать новое экономическое мышление и реструктурировать привычный образ жизни с нуля.

Венесуэла должна стать наглядным примером того, что происходит, когда люди зарывают головы в битуминозные пески.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.



Комментарии (0)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*
Website