Политика

Европа в ожидании фашизма

Опубликовано: 10.01.2017, 12:45         Просмотров: 15 184
Фото: Роланд Шиммельпфенниг

Как говорится в стихотворении Майкла Розена, фашизм не приходит в маскарадных костюмах. Он не является в ботфортах и со свастикой на одежде. Нет, он появляется элегантно в костюме и с галстуком, он целует младенцев и галантно снимает шляпы, он разглагольствует о свободе и альтернативе.

Автор:
Мэтт Труман

В пьесе Роланда Шиммельпфеннига «Зимнее солнцестояние» фашизм приходит в образе доброжелательного старика в Сочельник. Рудольф Майер звонит в дверь дома одной из семей, и его приглашают войти.

Хозяева дома хорошо обеспеченные либералы: историк и его жена-художник, оба с университетским образованием, культурные и вежливые. На их книжных полках книги о Третьем Рейхе. И можно подумать, будто они привиты против нацизма, способны не только распознать, но и осудить его логику и противостоять его риторике. И тем не менее, это не так. Они на это не способны. И Рудольф Майер постепенно берет их под свой контроль.

«Как может оказаться, что кто-то будучи столь явным наци, снова и снова получает приглашение? Ведь с самого начала совершенно очевидно, кто этот человек. Но все равно никто ему не говорит и слова», — заявил британский режиссер Рамин Грей.

Шиммельпфенниг — один из самых плодовитых драматургов Германии. В 49 лет у него было более 30 пьес, многие из которых были поставлены в переводе в других регионах. В Великобритании были поставлены лишь немногие, но и те оказались довольно острыми и злободневными. Push Up , поставленная в 2002 году, показала во всей красе корпоративную культуру, в которой ожесточенные работники вытесняют своих не менее ожесточенных боссов, чтобы добиться успеха. Arabian Night (театр Soho, 2002) раскрывает мир современных мультикультурных городов. Тему продолжает Золотой Дракон (Траверс, 2011).

Тем не менее, «Зимнее солнцестояние» будет уместно ставить снова и снова. Это портрет зомби фашизма, и, тем не менее, на его немецкой премьере два года назад критики не восприняли его всерьез – к большой тревоге Шиммельпфеннига.

«Они считали, что это больше изображение невротических, хорошо живущих левых интеллектуалов. Мое внимание всегда было сфокусировано на способе «фашистского» соблазнения», — заметил он.

Само восприятие «Зимнего солнцестояния» как сатиры отвергает возможность, не говоря уже о реальности, возвращения фашизма. Они относились к Рудольфу как литературному персонажу, не реальной угрозе.

«Анти-европейский успех AFD [ультраправой партии Германии] многим казался немыслимым, так же как и Brexit и победа Дональда Трампа. Однако, с тех пор многое изменилось», — отметил Шиммельпфенниг.

Драматург давно настаивает на ином. Для него было достаточно того, что популизм правых уже закрепился: «Его присутствие стало уже более чем ясным. И «Зимнее солнцестояние» — предупреждение против того, чтоб не допустить его дальнейшее развитие.

Эта пьеса была вызвана кошмаром, что этот образ мышления рано или поздно успешно войдет в гостиные и столовые в приличном обществе».

Как только это станет приемлемым, подобный тип мышления захватит общество, утверждается в пьесе. Один за другим, члены семьи Альберта согласятся с идеями Рудольфа.

Точка зрения Шиммельпфеннига в том, что они ничего не стоят, до тех пор, пока их не примут всерьез.

«Он говорит о единстве и необходимости объединяться, но не объясняет, за что именно. Он говорит, что мир ломается и рушится. Больше всего Рудольф смешивает искусство и культуру с национализмом и ксенофобией. И это не ново. Каждый раз это срабатывает – и всякий раз это ужасно», — отметил Шиммельпфенниг.

Тем не менее, срабатывать это будет только до тех пор, пока это не остановят. И хотя «Зимнее солнцестояние» никто не воспринял как сатиру, но тем не менее пьеса предупреждает о слабости либеральной позиции. Альберт не может заставить себя выступить против Рудольфа. Он слишком вежлив, чтобы бросить ему вызов; слишком терпелив, чтобы ответить ударом на удар.

«Как можно мирится с нетерпимостью?», — задается Грей вопросом.

«Иногда вы должны подойти и сказать: «Нет, мне очень жаль …» Грей останавливает себя и смеется. «Видишь, я сказал: «Мне очень жаль», хотя, надо было сказать просто «Отвали».

Грей сравнивает театр с тренажерным залом. Он считает его видом искусства, которое активизирует аудиторию. Легко понять, почему он восхищается Шиммельпфеннигом. Немецкий драматург заставляет свою аудиторию работать. Начав в журналистике, в конечном итоге он пришел в театр: «Я не мог постичь правду, может, поэтому я начал придумывать свои собственные истории».

Эти истории часто связаны с самосознанием.

«Он знает изнаночную сторону процесса: как работают актеры, как работает все, что связано с постановками. Иногда, читая пьесы, возникает ощущение, что ты находишься на репетиции».

Словом, возникает ощущение открытости, будто актеры находят почву под ногами. Кажется, будто они спорят друг с другом, диалог с пьесе сращивается с повествованием.

Это брехтианство, да, оно открывает разрозненные страницы множественности и неопределенности. Превращает одну пьесу во многие.

«Когда люди собираются вместе, чтобы следить за игрой, они разделяют и проживают ту историю, которую наблюдают. В некотором смысле, театр устанавливает диалог», — отметил драматург.

Недавно начав писать романы, он сравнивает «залы, полные зрителей» с читателем – одним-единственным.

Из-за своей неоднозначности его пьесы требуют внимания и интерпретации. Они пронизаны магическим реализмом. Время часто возвращается, заставляя снова и снова смотреть на вещи, то с одной точки зрения, то с другой. Как и в день зимнего солнцестояния, прошлое просачивается в настоящее.

«Время – вот наш мастер. Так играть со временем – это роскошь и анархия. Театр подминает под себя время, театр доминирует над временем. Это человеческая привилегия поступать так. Это момент конечной свободы – до того как занавес упадет и все устремятся в метро».

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.



Комментарии (2)
  • Sergey Golovan

    А, эта новость точно об экономике?

  • александр жегалов

    Либералы у власти приводят к возникновению фашизма у себя в стране. Вспомните, как вольготно себя чувствовали гитлеровские штурмовики и штурмовики рема. К этому ведёт в Европе примерно нынешняя ситуация.